Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Спас на Крови

СПИСОКЪ ПРИХОДОВЪ СѢВЕРО-РУССКОЙ ЕПАРХІИ РПЦЗ

Сѣверо - Русская Епархія Русской Православной Церкви заграницей

(Включает в себя: Санкт-Петербург, Ленинградскую, Архангельскую, Вологодскую, Мурманскую, Новгородскую, Псковскую, Калининградскую области, Ненецкий автономный округ, республики Карелия и Коми)
Управляющий Северо-Русской Епархией:
Епископ Виктор (Парбус), Санкт-Петербургский и Северо-Русский
Санкт-Петербург
Тел. 8 911 962 71 14
Электронная почта: episcopvictor@gmail.com

ПРИХОДЫ ЕПАРХИИ:

Приход в честь Св. Царственных Мучеников и всех Новомучеников и Исповедников Российских
Ленинградская область, Всеволожский район, ж/д ст. Пери.
Настоятель: Епископ Виктор.
Тел. 8 911 962 71 14
Диакон Алексей Тарашкевич
Тел. 8 911 146 59 72

Община в честь Иконы Божией Матери «Державная»
Окормляется в приходе в честь Св. Царственных Мучеников и всех Новомучеников и Исповедников Российских.
Чтец Дмитрий Оприщенко
Тел. 8 905 252 22 48
odameta@gmail.com

Храм Святителя Геннадия, Архиепископа Новгородского
Новгородская область, пос. Угловка.
Настоятель: Иеромонах Герасим (Широносов)

Приход в честь Св. Царя-мученика Николая II
Кёнигсберг.
Настоятель: иеромонах Николай (Мамаев)
Тел. 89211024493
E-mail: rusalkasar@gmail.com

Свято-Преображенская домовая церковь (Единоверческая община)
161446 Вологодская обл., Никольский р-н, п/о Борок, дер. Дёмино.
Настоятель: Иерей Сергий Мацнев
drevle@rambler.ru

Приход в честь Святителя Николая Чудотворца
Архангельская область, Верхнетоимский район, п/о Горка, дер. Бор.
Окормляет иерей Сергий Мацнев

Св.-Андроников скит
169437, Россия, Республика Коми, Троицко-Печорский р-он,
п/о Усть-Унья, деревня Усть-Бердыш.
Настоятель: Епископ Виктор
Иеромонах Захария (Конев)
+79541013407 (спутниковый телефон, удобно писать смс сообщения)

Запрещён в священнослужении:
Иеромонах Евгений (Пампура)
Спас на Крови

Толкование блаженного Феофилакта на воскресное Евангелие от Луки Недели 22 по Пятидесятнице

Толкование блаженного Феофилакта, архиепископа болгарского на воскресное Евангелие от Луки Недели 22 по Пятидесятнице (чтения Недели 21-й); зачало 35, гл. 8, стихи 4-15:

4. Когда же собралось множество народа, и из всех городов жители сходились к Нему, Он начал говорить притчею:
5. Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его.
6. А иное упало на камень и, взошедши, засохло, потому что не имело влаги.
7. А иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его.
8. А иное упало на добрую землю и, взошедши, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!
9. Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия?
10. Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют.

Ныне сбылось то, что давно сказал Давид от лица Христова. "Открою, – сказал он, – уста мои в притче" (Пс.77:2). Господь притчами говорил по многим целям, именно: чтобы слушателей сделать более внимательными и возбудить ум их к исследованию того, о чем говорится (ибо мы, люди, обыкновенно более занимаемся прикровенными речами, и на ясные мало обращаем внимания), и чтобы недостойные не поняли того, что говорится таинственно; и по многим другим побуждениям говорит Он притчами. Вышел сеятель, то есть Сын Божий. Вышел из недр Отца и из Своей сокровенности и сделался видимым. Кто же вышел? Тот, Кто всегда сеет. Ибо Сын Божий не перестает всегда сеять в наших душах: Он сеет в наших душах добрые семена не только тогда, когда учит, но и через мир сей, и через те явления, которые совершаются с нами и около нас. Он вышел не затем, чтобы погубить земледельцев или выжечь страну, но затем только, чтобы сеять. Ибо земледелец часто выходит не затем только, чтобы сеять, но и за другим. – Он вышел сеять семя свое. Ибо слово учения у Него было собственное, а не чужое. Пророки, например, что ни говорили, говорили не от себя, но от Духа; почему и говорили они: "это говорит Господь". А Христос имел семя свое; почему, когда и учил, Он не говорил: "это говорит Господь", но: "Я говорю вам". – Когда Он сеял, то есть учил, иное семя упало при дороге. Не сказал Он: сеятель бросил, но: оно упало; потому что сеятель сеет и учит, а слово падает в сердца слушателей. Они-то и оказываются или дорогой, или камнем, или тернием, или землей доброй. – Когда ученики спросили о притче, Господь сказал им: вам дано знать тайны Царствия Божия, то есть вам, желающим научиться; ибо всякий просящий получает. А прочим, недостойным таинств, они сообщаются прикровенно, и таковые кажутся видящими, но не видят, и слышащими, но не разумеют, и это для их же блага. Ибо Христос для того сокрыл сие от них, чтобы они, познав таинства и презрев их, не подпали большему осуждению, так как знающий и пренебрегающий достоин тягчайшего наказания.  

11. Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие.
12. А упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись.
13. А упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают.

14. А упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются, и не приносят плода;
15. А упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце, и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!

Три разряда людей, кои не спасаются по этой притче: к первому относятся те, кои подобны семени, упавшему при пути, то есть совершенно не приняли учения; ибо как дорога утоптанная и избитая, не принимает семени, потому что она жестка, так и жестокосердые совершенно не принимают учения, потому что хотя они и слушают, но без внимания. К другому относятся те, кои подобны семени, упавшему на камень, то есть те, кои хотя и приняли учение, но потом, по немощи человеческой, оказались бессильными перед искушениями. Третий же разряд, – это те, кои знают учение и, однако ж, подавляются заботами житейскими. Итак, три части погибающих, а одна – спасающихся. Таким образом, спасающихся мало, а погибающих – очень много. Смотри, как Он говорит относительно подавляемых заботами житейскими: не сказал Он, что они подавляются богатством, но заботами о богатстве. Ибо не богатство вредит, а заботы о нем. Потому что многие получили пользу от богатства, раздав его на утоление голода бедных. Приметь, пожалуй, и точность евангелиста, как он сказал о спасающихся: "услышав слово, хранят его". Это сказал он ради тех, кои при пути; ибо сии не содержат учение, но диавол уносит его у них. "И приносят плод" – это сказал Он ради тех, кои подавляются заботами житейскими и не выдерживают до конца, ибо таковые, то есть не носящие до конца, не приносят плода. "В терпении" – сказал ради тех, которые на камени; они и принимают учение, но, не устояв против нашедшего искушения, оказываются негодными. Видишь ли, как Он сказал о спасающихся: "хранят и приносят плод в терпении", и через эти три свойства отличил их: – от не содержащих, каковы те, которые при пути, от не приносящих плода, каковы – те, которые в терниях, и от не переносящих нападшего на них искушения, каковы – те, которые на камени.  
 
Спас на Крови

Стихотворения верных РПЦЗ

Ольга Долгополова

«Обманутое поколение».

Обманутое моё поколение,
Родившееся при Сталине,
С детства впитало неверие,
И очень любило «дедушку Ленина».

Обманутое моё поколение,
Рано осиротевшее, предков своих не знавшее!
Выросшая без отцов пионерия
Верила в идеи Ленина.

Обманутое моё поколение,
Рано повзрослевшее,
Почувствовало ложь неверия,
Отдушиной же было бардов пение.

Обманутое моё поколение,
Узнало ложь, унижение,
Ненависть и преступления
Веривших в идеи Ленина.

И как тяжко твоё пробуждение,
Обманутое моё поколение!
Горько прозрение, грехов осознание,
И  Веры Святой обретение.

Санкт-Петербург, 1999 г.

Ольга Долгополова

«Звезда и Крест».

К смирению ведёт нас Крест,
А к гордости – звезда.

Терпение даёт нам Крест,
И нетерпение – звезда.

Всегда любить зовёт нас Крест,
Жестоким быть – звезда.

Живи и помни, человек  —
Не человек ты без Креста!

Санкт-Петербург, 2001 г.
 
Спас на Крови

ОСТРОВ СЕВЕРНОЙ ФИВАИДЫ

В издательстве "Дмитрий Буланин" вышла книга "Остров Северной Фиваиды" Александра Львовича Никитина (1956–2005) — петербургского историка, краеведа, хранителя фондов двух крупнейших военных коллекций — Суворовского и Артиллерийского, редактора церковно-общественного журнала "Возвращенiе", православного публициста, старосты первого в Санкт-Петербурге прихода Русской Православной Церкви Заграницей.
[Spoiler (click to open)]
В книгу вошли очерки А.Л. Никитина, написанные в основном в 1970–80-е гг. При его жизни они так и остались незамеченными страницами исторического краеведения. Причины отыскать несложно, прочитав хотя бы несколько страниц очерка "Красное Село. Учебный класс Русской армии". Ярко выраженная религиозность, приверженность монархии, симпатии к Царской армии, почтительнейшим образом прописанные титулы царственных особ в те годы сразу же ставили автора в ряд непубликуемых. А такие примечания как "автор не считает для себя возможным называть город Санкт-Петербург Ленинградом", могли прочитываться только в качестве прямого общественного и политического вызова.

В пятнадцать лет принятый экскурсоводом в Суворовский музей, Никитин с этого времени и до конца жизни постигал "судьбу", "душу", "язык" города и других мест, в которые отправлялся ежегодно и откуда обязательно привозил материал для своих будущих очерков. Когда не удавалось поехать в далекое путешествие, обращался к другому своему любимому занятию — хождению по городу. Увлеченный примером известного петербургского историка, краеведа и экскурсовода Н.П. Анциферова, он учился читать "как с листа" живую историю родного города, старался не пропустить губительных перемен, отыскать и описать утраченное.

Очерки складывались не сразу, им предшествовали записные книжки, дневники, работа в библиотеках и архивах. Но начало всему — записная книжка, в ней закладывалось многое, и, прежде всего — настроение. В одной из них Никитин пишет: "Я ходил по городу, как смотритель по большому музею, как хранитель по хранению. И подмечал чужие имена улиц, усталость зданий, утраты городской скульптуры, разрушения оград, молчание храмов, из которых вынута их сущность-жизнь. Я думал, получится ли когда-нибудь все это восстановить? Равнодушие людей (почему?!) не оставляло никаких надежд. И тогда, ощущая себя чуть ли не единственным, кому это нужно, считал уже обязательным фиксировать все!– а вдруг! Как бы хотелось, чтобы ни одна из улиц города не исчезла, ведь за каждой огромная история, даже история ее названия, переименования, возвращения имени — достойна того, чтобы это записать и оставить нелюбопытным современникам. Кто знает, как все обернется? А эти люди, которым сейчас все равно, вдруг откроют мои записки и прочтут с удивлением, что и их жизнь была — история…".

В 1990-е годы, когда начался процесс возврата старых имен улицам города, Александр был участником почти каждой газетной дискуссии, посылал свои убедительные аргументы в пользу непременного восстановления всех городских топонимов. Но первоочередным он считал незамедлительное снятие с карты города имен его разрушителей, просуществовавших многие годы и вошедших в сознание многих поколений людей в качестве положительных героев. Такая подмена разрушала уже не камни и стены города, а живое сознание его граждан, т.е. его будущее. "Удивительно, какое огромное число жителей знает кое-как только тот исторический период, который отпущен им Господом. Вся история – и великая, и малая – умещается в их маленькую жизнь, наполненную праздниками приобретения насущного или сверх того, опечаленного трагедиями неполучения премии или тринадцатой зарплаты и динамикой борьбы за место в каком-нибудь советском департаменте. Их совсем не волнует, что исторически в этом городе не может и не должно быть улицы Карла Маркса, а отсутствие памятника Юденичу является вопиющей исторической несправедливостью…".

Но времена меняются, они непредсказуемы и непросчитываемы, прошлое, казалось бы, почти утраченное и почти разрушенное, неожиданно может стать настоящим и вызвать горячий интерес нового поколения. Александр пишет об этом в очередной записной книжке: "По внутреннему своему устроению я — пешешествователь и созерцатель. Хожу в прошедшее время чаще всего один. В одиночестве и тишине четче проступают картины прошлого. Но когда ко мне присоединяются желающие, не отказываю им в этом. Их искренние и чистые сопереживания, радость о чудом сохранившейся частичке несоветского бытия и горечь о разрушенном — утончают и возвышают мои чувства и позволяют ярче представить картины почти невидимой Империи, некогда правильно устроенной жизни, которая даже и разрушенная еще может стать основой для возрождения…".

В дальнейшем, формируясь уже как музейный хранитель и историк, А.Л. Никитин станет в этом мире человеком, "читающим" музейные предметы. "Как и чем переходит к нам прошедшее время? — записывает он. — И вот кабы не вещи, которые несут на себе отблеск иногда двух-трех эпох, могли бы мы ощутить быстролетность времени? И могли бы понять духовное напряжение живших до нас?"

В записной книжке к утраченному большому системному очерку "Царское Село" он записывает: "Ничто так тяжело не угнетает, как советская избяная архитектура, варварски вторгающаяся в безупречные ансамбли Имперских пригородов. В Царском эти советские заплаты свидетельствуют отнюдь не о денежной нищете советских людей — о равнодушии к остаткам Имперской России. Будто это была не их история, а история какого-то другого народа. В гармонии Царского Села все разрушения как незаживающие язвы. Их уже не залечить. Эти потери вечны… Даже пейзаж — какой-нибудь простой ручеек, холм или долина за ним, — потерявшие маленький горбатый мостик, готическую руину или фермерский домик, не срастается с бытом населившего его в XX веке советского пейзанина, живущего абы как, абы в каком строении, издали напоминающем случайную гору мусора…".

Никитин бережно записывает таким, каким увидел, всякое место, строение, памятник, ландшафт, то, что осталось от старины и что утрачено. Его задача — передать в будущее максимум необходимой информации о прошлом. От места к месту, от памятника к памятнику он идет из чувства сопричастности к забытой старине. Он уверен, все еще потребуется.

Книга "Остров Северной Фиваиды" состоит из четырех разделов, каждый из которых охватывает свой пласт пространства и времени. В первом разделе "Загородные путешествия" - помещены три очерка: о Красном Селе, Ропше и Стрельне. Последний - лишь часть большой незаконченной рукописи "От Стрельнинской до Стрельны" — "Несколько страниц из истории Спасо-Преображенского храма".

Второй раздел называется "Городские прогулки". В очерках о Сампсониевском соборе, о забытых топонимах Выборгской стороны, об Охтенской старине отражено начало увлечения Никитина топонимикой города.

Третий раздел - "Из прошлого земель Невского левобережья" - представлен историческими очерками о Ладожском канале, о гербе и знаменах его, о несостоявшемся возведении Пелльского дворца, о Шлиссельбурге, о Невских кирпичных промыслах и о других памятных местах. В этих путешествиях автор идет чуть ли не в след знаменитого М.И. Пыляева, возвращая читателя к далекому прошлому, дополняя свой очерк новыми историческими фактами. Собственно, это было принципом его работы — не обращаться к теме, если ничего нового в ней сказать не можешь.

Четвертый раздел - "Русский Север" — очерки, привезенные из дальних поездок. Александр побывал в вологодских и архангельских краях, в Каргополье, Пскове, Новгороде и многих других местах. Участвуя в одной геологической экспедиции, попал на Урал, в Екатеринбург, а оттуда в Алапаевск, к месту гибели алапаевских мучеников, преподобномученицы Елисаветы и иже с нею.

Во всех своих поездках, дальних и ближних, городских и загородных, Никитин большей частью ходил пешком. Это диктовалось не только дефицитом необходимых денег (зарплата музейного хранителя не предполагала дорожного комфорта), это был его стиль, который он сам определил для себя как стиль "пешешествователя и созерцателя". И однажды, следуя этому своему стилю, он садится в Москве в поезд и едет почти до Тихого океана, "желая увидеть хотя бы один раз всю Империю из окна вагона…". Из дальних странствий он привез очерки, не вошедшие в эту книгу, среди них "А.П. Ганнибал в Селенгинске", "Военный Селенгинск первой половины XVIII века" и другие.

В четвертом разделе духовной доминантной, давшей название всей книге, возвышается очерк "Остров Северной Фиваиды". Это проникновенный рассказ о паломничестве молодого человека, принявшего для себя Православие как первейший закон жизни, на озеро Кубенское, в старый, разрушенный людьми и временем Спасо-Каменный монастырь, бывший некогда одним из образцов своеобразной "монашеской республики" Русского Севера и всей России. Автору 23 года, с 13 лет, вопреки воле матери, ленинградской журналистки, он посещает храм, в 18 лет принимает святое Крещение. И все это происходит в 1960-80-е гг. Нетрудно представить себе, каким было это время, что и как приходилось в нем преодолевать, и что за огонь горел в молодом человеке, избравшим для себя такой путь. И не только представить, но и прочитать в очерках вышедшей книги.

Нельзя не сказать и еще об одном разделе книги — о приложениях. В них — "Список войсковым частям и соединениям, стоявшим в Красном Селе в 1914 г." (т.е. в последние сборы); критический разбор с дополнениями, уточнениями и исправлениями раздела "Петродворцовый район" Топонимической энциклопедии, конкретно — Топонимики Стрельны; Расписание военных праздников Российской Императорской армии и другое.

Иллюстрации к книге сделаны московским художником Алексеем Белокуровым с огромным уважением и интересом к книге. В книге множество фотографий различных авторов, в том числе А.Л. Никитина.

С. К.
ПОРТАЛ-CREDO.RU